?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Это вторая часть. Начало в посте Как я болела Вагнером.

Книга Марины Раку окончательно погрузила меня в мир Вагнеровской музыки, страстей, историю семьи и рода, но там же неожиданно нашлась заветная дверка с выходом в другой волшебный сад.

Аргумент в споре
Вагнер привёл меня к философии. Первый, за кого я взялась, был Шопенгауэр. «Мир как воля и представление» Вагнер за короткий отрезок времени прочитал четыре раза! Он находит в текстах Шопенгауэра сходство со своими собственными воззрениями и отправляет Шопенгауэру несколько экземпляров предисловия к «Кольцу нибелунга». Шопенгауэр однако ему не ответил. Он уже был знаком со статьями Вагнера, но политический трактат и поэтический текст показались ему неблизкими. Вагнеровская любовь к Шопенгауэру так и осталась безответной, но никогда не иссякала.

Не четыре раза, но «Мир как воля и представление» я прочла. И даже практически применила однажды в споре. «Ты не так всё видишь!» «А почему это? Всё обстоит таким-то и таким-то образом!» «Вовсе нет…» и так далее. Ну, тут я и рубанула Шопенгауэром, субъективным и объективным миром, объективным миром и его образом в сознании субъекта, что объективное и субъективное не образуют континуум, что мы никогда не выходим за пределы субъективного. Возымело. Я впервые оценила пользу философии, до этого не питая никаких светлых добрых чувств к этой науке со времён конспектирования трудов, по-моему, Гегеля на уроках каких-то второстепенных кафедр в нашем техническом ВУЗе.

Но главным моим увлечением тогда стал Ницше.




От любви до ненависти три года
Если между Вагнером и Шопенгауэром существовало некое совпадение в смыслах текстов философских с одной и поэтических с другой стороны, то Ницше был частым гостем в доме Вагнеров в Трибшене. За три года Ницше побывал у них двадцать три раза, и ему даже была выделена комната, названная «Приютом мысли», он фактически стал членом семьи.

В Трибшене, он, многообещающий филолог, «умирает для академической науки».
Не сама музыка, а разговоры о ней, об истории, философии и искусстве становятся главным содержанием этих трибшенских встреч. «Рождение трагедии из духа музыки» можно рассматривать как конспект этих упоительных бесед. Кого в них больше Ницше или Вагнера? Ответ затруднителен. Во всяком случае соавторство закреплено символическим подзаголовком «Предисловие к Рихарду Вагнеру». 

Вагнеру нужен был верный оруженосец, владеющий жанром панегирика. В этом жанре Ницше напишет ещё несколько нестерпимо хвалебных сочинений. О времени,потраченном на редактуру вагнеровских текстов, переговоры с издателями и типографиями, он пожалеет позже. Но раздражение и протест начнёт накапливаться уже тогда. «Для философа вредно быть привязанным к одной единственной персоне. Если удалось найти самое себя, нужны пытаться терять себя время от времени и потом находить вновь».

Истину нельзя понять, её можно только пережить.

Ницше впоследствии опишет феномен дружбы как биологический - прохождение всех стадий жизни организма, а становление личности - как «сбрасывание змеиной кожи». Их отношения начинают отцветать, а он сам, обретя себя, вольно или невольно - предавать того, кого считал учителем.

Ницше начинает уклоняться от встреч. У него есть повод: он всё время болеет, а в промежутках между изнуряющими приступами работает над трактатом «Философия греков в трагическую эпоху». Вагнер же с головой погружён в строительство фестивального театра и собственного дома в Байроте. Они начинают безумно раздражать друг друга. Ницше ещё пытается задобрить своё нахмурившееся божество. Так возникают «Несвоевременные размышления», которые позже он справедливо признает испорченными из-за слишком большого участия в них Вагнера.

Единственный способ избежать откровенного разрыва – не встречаться, и Ницше прибегает к нему.

Громадной личной трагедией для него становится приезд на открытие байротского фестиваля. Его мучает стыд, что он принял участие в «сотворении кумира».
Он спрашивает себя, что же произошло? И отвечает: «Вагнера перевели на немецкий! Вагнерианец воцарился над Вагнером. Немецкое искусство! Немецкий мастер! Немецкое пиво!... Бедный Вагнер! Во что он вляпался!» Вагнер «вляпался» в китч, и первым это понял именно Ницше, так ненавидевший толпу.

Оба они тяжело переносят разлуку. «Ничем не возместить мне то, что я утратил симпатию Вагнера…» - напишет Ницше. Вагнер за полгода до смерти скажет сестре Ницше: «Передайте Вашему брату, что с тех пор как он покинул меня, я одинок». Так зачем же они продолжали упорствовать? По той причине, что людям, подобным им, истина всегда дороже друга.

Читать Ницше Ф. Рождение трагедии из духа музыки.


Занятные картинки
Меня лично сильно занимал момент разрыва Вагнера и Ницше. В книге Марины Раку история отношений изложена довольно подробно с цитатами из дневника Козимы - жены композитора, которая тщательно фиксировала всё, что связано с Вагером, с фрагментами текстов из трудов самого Ницше.

Журнал «Пушкин» №3-4 за 2010 год опубликовал интереснейшие материалы о Ницше.
Одна из статей посвящена выходу во Франции комикса из 120 рисунков «Nietzsche Le creer liberte». В биографии философа, конечно, упомянуты его отношения с Вагнером, а отторжение Ницше объясняется с одной стороны, ростом националистических и антисемитских настроений в вагнеровском окружении, а с другой – обращением Вагнера к христианству и церкви. Автор - доктор философских наук имеет право на такую трактовку. Возможно.

Вагнер действительно сочинял в этот период «Парсифаль», однако именно вступление к ненавистному «христианскому» и «лживому» «Парсифалю» Ницше назовёт лучшим из всего, что когда либо написано Вагнером.

Слушать Рихард Вагнер. Вступление к опере Парсифаль  Хронометраж 12:45
Оркестр Байрейтского фестиваля, дир. Ханс Кнаппертсбуш

Но публикация интересна в первую очередь именно рассказом об этом комиксе, об авторах - Мишеле Онфре и Максимилиане Ле Руа, истории возникновения и о работе над проектом.



Сканы из журнала со статьёй «Философия здесь и теперь». Кликабельно.


В основу комикса положен сценарий документального фильма о Ницше, который задумал Мишель Онфре (M. Onfray) - один из самых модных сегодня французских интеллектуалов.
Nietzsche, se créer liberté на официальном сайте Мишеля Онфре.

Здесь материалы об авторе рисунков - Максимилиане Ле Руа (MAXIMILIEN LE ROY), видео-интервью с Мишелем Онфре, (фр.) Можно пролистать несколько страничек книги, собрано как слайдшоу.



Блог Максимилиана Ле Руа

Владеющие французским при желании могут приобрести Nietzsche se créer liberté за 18,99 €.


Der Fall Wagner
«Казус Вагнера» - тоненькая брошюра, чуть больше 40 стр. А6 формата. Прочла. Неожиданно обзывание Вагнера декадентом, причисление к армии поклонников Вагнера в первую очередь женщин. И отсюда же обозначение любви к музыке Вагнера как «болезнь». Мне было даже весело читать порой, вроде как про себя. Хотя сочинение и считается одним из самых знаменитых, не уверена, что станет занимательным чтением в отрыве от слушания музыки и вне интереса к личности композитора. Разве только это:

Это не просто чистая злоба, если в этом сочинении я хвалю Бизе за счёт Вагнера. Под прикрытием многих шуток я говорю о деле, которым шутить нельзя. Повернуться спиной к Вагнеру было для меня чем-то роковым; снова полюбить что-нибудь после этого — победой.
...
Я слышал вчера — поверите ли — в двадцатый раз шедевр Бизе. Я снова вытерпел до конца с кротким благоговением, я снова не убежал. Эта победа над моим нетерпением поражает меня. Как совершенствует такое творение! Становишься сам при этом «шедевром». — И действительно, каждый раз, когда я слушал Кармен, я казался себе более философом, лучшим философом, чем кажусь себе в другое время. Пять часов сидения: первый этап к святости! — Смею ли я сказать, что оркестровка Бизе почти единственная, которую я ещё выношу? Та другая оркестровка, которая теперь в чести, вагнеровская, — зверская, искусственная и «невинная» в одно и то же время и говорящая этим сразу трём чувствам современной души, — как вредна для меня она! Я называю её сирокко. Неприятный пот прошибает меня. Моей хорошей погоде настаёт конец.

Эта музыка кажется мне совершенной. Она приближается легко, гибко, с учтивостью. Она любезна, она не вгоняет в пот. «Хорошее легко, всё божественное ходит нежными стопами» — первое положение моей эстетики. Эта музыка зла, утончённа, фаталистична: она остаётся при этом популярной, — она обладает утончённостью расы, а не отдельной личности. Она богата. Она точна. Она строит, организует, заканчивает: этим она представляет собою контраст полипу в музыке, «бесконечной мелодии». Слышали ли когда-нибудь более скорбный трагический тон на сцене? А как он достигается! Без гримас! Без фабрикации фальшивых монет! Без лжи высокого стиля! — Наконец: эта музыка считает слушателя интеллигентным, даже музыкантом, — она и в этом является контрастом Вагнеру, который, как бы то ни было, во всяком случае был невежливейшим гением в мире (Вагнер относится к нам как если бы, он говорит нам одно и то же до тех пор, пока не придёшь в отчаяние, — пока не поверишь этому).

Повторяю: я становлюсь лучшим человеком, когда со мной говорит этот Бизе. Также и лучшим музыкантом, лучшим слушателем. Можно ли вообще слушать ещё лучше? — Я зарываюсь моими ушами ещё и под эту музыку, я слышу её причину. Мне чудится, что я переживаю её возникновение — я дрожу от опасностей, сопровождающих какой-нибудь смелый шаг, я восхищаюсь счастливыми местами, в которых Бизе неповинен. — И странно! в сущности я не думаю об этом или не знаю, как усиленно думаю об этом. Ибо совсем иные мысли проносятся в это время в моей голове… Заметили ли, что музыка делает свободным ум? Даёт крылья мысли? Что становишься тем более философом, чем более становишься музыкантом? — Серое небо абстракции как бы бороздят молнии; свет достаточно силён для всего филигранного в вещах; великие проблемы близки к постижению; мир, озираемый как бы с горы. — Я определил только что философский пафос. — И неожиданно ко мне на колени падают ответы, маленький град из льда и мудрости, из решённых проблем… Где я? — Бизе делает меня плодовитым. Всё хорошее делает меня плодовитым. У меня нет другой благодарности, у меня нет также другого доказательства для того, что хорошо. 
(у меня в печатном издании так  - хорошо, в эл. книге - хороню)

Читать «Казус Вагнера» полностью.


Музыка и философия
Удивительно как рано проникались музыкой Вагнера соотечественники (ЛюдвигII, Гитлер). Ницше узнал музыку Вагнера в четырнадцать лет, будучи преданным поклонником Шумана и начинающим композитором Шуманистом. Его «крещение» в новую веру свершилось под влиянием «Тристана», первенство которого до последних дней будет для него неоспоримо.

Вагнер проявлял снисходительность, он даже нахваливал импровизации Ницше. Обыкновенную для него благожелательность к сочинениям молодого автора проявлял Лист. Ницше расцветал и плодился: песни на стихи немецких и иностранных поэтов (одно из лучших на пушкинские! не нашла), фортепьянные пьесы, фрагменты мессы и «Рождественская оратория». Окрылённый, он даже дарит на день рождения Козимы, к которой по-юношески неравнодушен, фортепьянный дуэт «Отзвуки новогодней ночи». Современный слушатель угадывает даже предчувствия фортепьянного цикла Листа (отца Козимы) «Рождественская ёлка». Для молодого музыканта такого рода сходство - большой комплимент. Но язвительный Бюлов нанёс смертельный удар, высмеяв фортепьянную фантазию Ницше «Медитации Манфреда».

Необыкновенно впечатлительный Ницше не смог этого перенести. Густав Малер впоследствии скажет: «Композиторская одарённость Ницше гораздо большая, чем повсеместно принято считать… Бюлов был слишком несправедлив к нему.»


Слушать сочинения Ницше:
Пьеса для фортепьяно (Klavierstuck ) Хронометраж 2:03
Венгерский марш (Ungarischer Marsch) Хронометраж 1:30
Da geht ein Bach "Да гет ейн бах". Песня, текст Клауса Грота (Хронометраж 1:30)
Другие сочинения Ницше, а так же подробный комментарий к каждому произведению и вводная статья.

Скачать с торрента
Friedrich Nietzsche - The Music Of Friedrich Nietzsche / Фридрих Ницше - Музыка

Музыку Ницше послушала впервые на CD, что прилагался к упомянутому уже журналу «Пушкин» №3-4 за 2010 год. Там же опубликована статья «Трагедия Ницше и музыкальный идол». Ницше так и не осмелился стать музыкантом.

Постраничные сканы статьи. Кликабельно.


Читать Ницше оказалось легко, во всяком случае, легче чем Шопенгауэра. Может быть оттого, что Ницше - мастер афоризма. Хотя иногда это может мешать. «Весёлая наука», думаю, шла плохо по этой причине. Сборник афоризмов - не моё, хотя издатели этот дар Ницше эксплуатируют, и отдельной книгой наряду с известными его трудами всегда лежит на полке в магазине такой сборничек.
«О пользе и вреде истории для жизни» просто рекомендую. Можно почитать на lib.ru.
«Так говорил Заратустра» рекомендовать не решусь, хотя сама погружалась в текст с удовольствием. Какой внутренней свободой нужно обладать, чтобы написать так в конце XIX века, притом, что Ницше вырос в религиозной семье, его отец был священником лютеранской церкви. Возможно, я - совсем неискушённый читатель или робкий, но философия Ницше в «Так говорил Заратустра» поразила смелостью, смелостью позиционирования человека по отношению к Богу, идеей сверхчеловека не менее, чем глубиной мысли, заложенной в каждой главе, каждом абзаце текста.

Читать «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого» .


Чтобы крепче спать
… избегайте встречи с теми, кто плохо спит и бодрствует ночью!
Уметь спать - не пустяшное дело: чтобы хорошо спать, надо бодрствовать в течение целого дня.
Десять раз должен ты днем преодолеть самого себя: это даст хорошую усталость, это мак души.
Десять раз должен ты мириться с самим собою: ибо преодоление есть обида, и дурно спит непомирившийся.
Десять истин должен найти ты в течение дня: иначе ты будешь и ночью искать истины и твоя душа останется голодной.
Десять раз должен ты смеяться в течение дня и быть веселым: иначе будет тебя ночью беспокоить желудок, этот отец скорби.
Немногие знают это; но надо обладать всеми добродетелями, чтобы спать хорошо.

И даже при существовании всех добродетелей надо еще понимать одно: уметь вовремя послать спать все добродетели.
Чтобы не ссорились между собой эти милые бабенки! И на твоей спине, несчастный!
Живи в мире с Богом и соседом: этого требует хороший сон. И живи также в мире с соседским чертом! Иначе ночью он будет посещать тебя.
Чти начальство и повинуйся ему, даже хромому начальству! Этого требует хороший сон. Разве моя вина, если власть любит ходить на хромых ногах?

Я не хочу ни больших почестей, ни больших сокровищ: то и другое раздражает селезенку. Однако дурно спится без доброго имени и малых сокровищ.
Малочисленное общество для меня предпочтительнее, чем злое; но и оно должно приходить и уходить вовремя: этого требует хороший сон.

Но я размышляю, что я сделал и о чем думал в течение дня. Пережевывая, спрашиваю я себя терпеливо, как корова: каковы же были твои десять преодолений?
И каковы были те десять примирений, десять истин и десять смехов, которыми мое сердце радовало себя?
При таком обсуждении и взвешивании сорока мыслей на меня сразу нападает сон, незваный, господин всех добродетелей.
Сон колотит меня по глазам - и они тяжелеют. Сон касается уст моих, и они остаются отверстыми.
Поистине, тихими шагами приходит он ко мне, лучший из воров, и похищает у меня мысли: глупый стою я тогда, как эта кафедра.

  Из главы «О кафедрах добродетели» из книги «Так говорил Заратустра.»